Шершеневич, поэзия, Эдмонд, идеи

Можно сколь угодно рассуждать о Гениях – мега-инноваторах – о великих гипнотизёрах и магах (кем всегда и являются гении). Изучать гениев, магов, мистиков и «строчить» о них, об их мышлении, научные теоретические работы. Заявлять себя эдаким гением. Но – поговорите с любым природным гением – и вы поймёте, что ИСТИННЫМ является тот, кто есть – ПОЭТ!
Только поэтам доступны глубокие погружения и познание.
Вход. В двери, которые для многих закрыты.
По мнению Платона, «поэт в процессе творчества наполняется божественным вдохновением и приобщается к вечной красоте».

«И как будто существует некий тайный, особый ход к знанию, который непроходим для тех, кто чему-нибудь учится, то и верим мы в народ и в „мудрость“ его.
А вот то, чему верят все поэты: если, лежа в траве или на уединенном склоне горы, навострить уши, то постигнешь нечто такое, что находится между небом и землей.
И когда на поэтов находят приступы нежности, они убеждены, что сама природа влюблена в них.
И что она тихонько подкрадывается к ним и нашептывает им что-то таинственное, а также любовные, льстивые речи: этим они гордятся и чванятся перед всеми смертными!
О, как много вещей между небом и землей, о которых позволяют себе мечтать только поэты!
И тем более о том, что сверх небес: ибо все боги суть символы и хитросплетения поэтов!»…(Фридрих Вильгельм Ницше).

А далее Вадим Габриэлевич Шершене́вич.
Его «Carmina». И Имажинизм.
Об этом подробно чуть позже в нашей Онлайн-школе Мега-Инноватор.



I. Одинокий Эдмонд
Дженни! Ясная! Затепли
Радостью слова твои!
Словно искра в сером пепле
Сердце полное любви.

Тяжко мне рыдать во мраке!
Ах! Сгущается туман…
Словно в желтой ниве маки,
Язвы приоткрытых ран.

Губы губ открытых ищут
И мечта плывет к мечте;
Руки, будто волки, рыщут
В непроглядной темноте.

Исцели мой дух недужный!
Душно… Шелком прошурши
И взметни фонтан жемчужный
Грусти мертвенной души!

Дженни! Дженни! Взгляд затепли!
Что ж умолкли соловьи?
Гаснет искра в сером пепле —
Сердце полное любви.

2. У склепа
Твой старинный замок пуст,
Не дрожат от ног ступени.
Я в тоске срываю с уст
Серебристый возглас: «Дженни!»

Пруд зарос!.. Зеленый пруд!..
Вновь один средь тишины я,
И — увы — не отопрут
Склепа возгласы ночные.

Дженни! Дженни! Я с тобой,
Я с тобой, с моей весною!
Ах! Звездою голубой
Воссияй над тишиною.

Никнут возгласы мои…
Я один! Я не услышан!
И в ответ лишь соловьи
Заливаются средь вишен.

3. Украшение склепа
Строфы стальные креплю я на склепе,
Капает на землю рдяная кровь.
Строфы стальные, как вечные цепи,
Вяжут с умершей живую любовь.

Каждое слово, как в лаву вулкана,
В сердце кипящее кинув, опять
Я извлекать его бережно стану,
Чтобы в строфу золотую вогнать.

Склеп украшается. Низкая дверца,
Окна и стены в наряде стиха.
Капает кровь огневая из сердца
Изнемогающего жениха.

С каплей последней упав на ступени,
Вздох излучив, — я замру навсегда.
Дженни любимая! Нежная Дженни!
О, голубая, ночная звезда!

4. Умирающий Эдмонд
Дуга-радуга светлоузорная,
Путь-дорога к жемчужному раю
Расхлеснись, расплеснись и покорно я
Перейду по тебе, замирая
От восторга, надежды, томления
В ожидании пламенной встречи.
Снова близки мечтанья весенние.
Снова близки и очи, и речи.

Здравствуй, милая, милая, милая!
Соловьиная песнь наслаждений!
Здравствуй, бабочка золотокрылая!
О, невеста небесная — Дженни!
Возношусь среди солнечной пыли я,
Из-за моря навстречу мне зори…
О, цветущая в облаке лилия,
О, жемчужина райского моря!

«Carmina», 1913 г.

Вадим Габриэлевич Шершене́вич

НАПИШИТЕ КОММЕНТАРИЙ

Пожалуйста, добавьте свой комментарий
Впишите Ваше имя